На пути к нулевому травматизму. Опыт Росатома

Владислав Хмыров: Можно ли развивать лидерство снизу, а не сверху, если сверху формализм?

Ответ: Наш опыт показывает, что можно, но это в разы увеличивает трудозатраты, и требуется активные неравнодушные люди, которые не «сложат лапки». Вместе с тем хорошо помогать этим людям через внимание Корпоративного центра и оказывать соответствующее влияние на руководителей, по возможности сверху или сбоку.

Чингиз Довгаев: Доброго времени суток, уважаемые коллеги. Иван, подскажите, пожалуйста, как и где мне, молодому человеку, научиться так излагать, материалы так же просто доносить? Спасибо заранее.

Ответ: Как говорил один из моих руководителей на предыдущем месте работы, чтобы научиться выступать, нужно делать три вещи: выступать, выступать, выступать. Удачи вам.

Валентин Нагорнюк: Иван, большое спасибо за очень интересный материал. Вопрос: Росатом реализует много строительных проектов по всему миру. Сроки реализации строительных проектов ограничены, и, как я полагаю, вполне может быть «гонка за объемами», чтобы успеть реализовать проект в запланированный срок. Соответственно, когда спешка, имеются риски того, что вопросы безопасности будут не на первом месте в данных ситуациях. Имеются ли у вас специальные инструменты поддержания высокого уровня КБП при таких вот «гонках за сроками» на объектах строительства?

Ответ: В данном случае есть показатели в КПЭ руководителей, которые побуждают к профилактике происшествий, вместе с тем такая проблема присутствует. Наша основная задача не в том, чтобы определить приоритет – производство или безопасность, а сформировать гармоничное сочетание в головах руководителей на принципах культуры производства, где равномерно учтены и вопросы безопасности, и вопросы эффективности. Основной инструмент и рычаг воздействия на руководителей — это позиция руководства отрасли, которую мы соответствующим образом транслируем.

Владислав Хмыров: Какие критерии вы закладываете в систему мотивации?

Ответ: Каждая отдельная организация в нашем проекте самостоятельно определяет и критерии, и инструменты мотивации. В качестве основы для выработки критериев мы используем модель лидерства, принципы Vision Zero и другие инструменты performance-менеджмента. С точки зрения видов мотивации этот вопрос также на усмотрении организаций – материальная или не материальная.

Владислав Хмыров: Как и из кого формировать лидеров по осознанной безопасности?

Ответ: Из неравнодушных людей. В Росатоме это молодежь, команды поддержки изменений, уполномоченные по культуре безопасности, уполномоченные по охране труда.

Денис Парван: Насколько важно при построении культуры безопасности вовлекать рядовых представителей офисных структурных подразделений? На что они могут повлиять?

Ответ: Мы считаем, «офисников» нужно привлекать к построению культуры безопасности. Причин, на мой взгляд, несколько. 1. Должен быть единый контекст внедряемых изменений для всех. 2. При решении вопросов культуры безопасности требуется привлечение и юристов, и финансистов, и других специалистов. Это позволяет быстрее решать определенные вопросы. Поэтому их вовлеченность тоже важна. 3. У офисных сотрудников есть свои риски: падение с лестницы, пожарная безопасность и др. Они тоже относятся к культуре безопасности.

Юрий Филиппов: При расчете LTIFR идут ли в учет Н/С с подрядчиками, субподрядчиками и вообще любыми организациями, ведущими деятельность на территории Росатома?

Ответ: Если подрядная организация входит в контур Росатома, то да. Если это внешняя организация, то нет. Вместе с тем сейчас прорабатывается подход, при котором мы будем относиться к подрядчикам на нашей площадке как к своим сотрудникам.

Ринат Курманов: Добрый день! Очень интересный доклад по проведенной большой работе. Очень много связано с поведением человека. Участвовали ли в проекте психологи, если нет, то на основании чего принимались такие решения?

Ответ: У меня, в частности, психологическое образование. К работе мы привлекаем людей с психологическим образованием, на предприятиях активно вовлекаем специалистов по надежности человеческого фактора, базовое образование которых тоже психологическое. Плюс мы в работе используем исследования, практический опыт и знания экспертов.

Иван Лященко: Культура безопасности как патриотизм. Ее не бизнес должен развивать, а государство. С детства, со школы. В школьном предмете ОБЖ почти ничего нет от охраны труда и культуры безопасности. Для того чтобы в России травматизм не был в несколько раз выше, чем в европейских странах, нужны коррекции в воспитании подрастающего поколения. Насколько вы можете согласиться с такой позицией?

Ответ: Отчасти согласен. Насколько я знаю, Юлия Шойгу с коллегами сейчас разрабатывает единый учебник по ОБЖ, который будет ориентирован в том числе на риски и опасности, которые нас окружают и в бытовой жизни, что сформирует навык у детей оценивать опасность. Вместе с тем, я считаю, работа на уровне организаций, особенно производственных, является очень важным элементом формирования государственной культуры по сбережению жизни на производстве.

Валерий Молев: Насколько человек безопасно работает в быту, настолько он безопасно работает на работе?

Ответ: Абсолютно согласен.

Илья Панов: Если руководство оценивает подразделения по достижению целей вовлеченности, ежемесячно спрашивая, почему не 90%, не приведет ли это к формализму?

Ответ: Риск формализма при исследовании вовлеченности высок, если обозначена цель по вовлеченности, например, в 90%. В этом случае сотрудники, скорее, будут достигать цифры, а не содержательного результата. В ГК «Росатом», насколько я знаю, уровень вовлеченности не стоит в КПЭ руководителей.

Геннадий Чернякевич: По вашему мнению, почему оценка рисков малоэффективна?

Ответ: В слайде номер 18 я приводил инструменты, которые начали работать или не начали в одной конкретной организации. Поэтому в целом оценка рисков – очень перспективный инструмент. В конкретном случае она не сработала, потому что организация оказалась недостаточно зрелой, чтобы вовлекать в оценку рисков рядовых работников. Это только на организационном уровне. При созревании условий на конкретном предприятии мы обязательно вернемся к этому вопросу.

Дмитрий Корсаков: Рассказанные инструменты прямо пересекаются с внедрением международных стандартов. Вопрос: нет ли планов разработать процедуру по внедрению инструментов как составных частей и предоставлять ее не таким крупным предприятиям? Сильно поможет работникам отрасли, которые хотят что-то внедрить или придумать, а вы все сделали уже, только интегрируй, руководствуясь спецификой производства.

Ответ: В данный момент таких планов нет, вместе с тем будем упаковывать нашу методологию как продукт, ориентировочно к 2023-2024 гг.

Сапабек Кужемуратов: VZ= «0 травм»? Вашими усилиями травматизм (смертельный) снизился до 5 случаев? Вошли ли в этот учет случаи смерти или инвалидизации от профессиональных заболеваний?

Ответ: VZ= «0 травм»? В нашем понимании – да. Вашими усилиями травматизм (смертельный) снизился до 5 случаев? Эта работа проведена до нас. Наша задача – снизить с 5 случаев до 0. Инвалидность фиксируем – это тяжелый травматизм, а профессиональные заболевания – нет.

Андрей Кузнецов: По какой модели производится диагностика КБП?
Использовалась ли при оценке уровня КБП модель культуры безопасности (INSAG-4, WANO)? Если да, то у каждого предприятия она своя или общая для всех?

Ответ: Мы используем кривую Бредли (4 уровня). Вместе с тем в организациях отрасли используется и Хадсон, и INSAG, и WANO.

Валерий Молев: Какой показатель вместо LTIFR вы используете?

Ответ: Сейчас в Госкорпорации используются проактивные показатели. Их шесть: поданные ППУ по охране труда, принятые ППУ по охране труда, участие персонала в мероприятиях по вовлечению работников в ОТ, работа с микротравмами и реализация мероприятий по недопущению повторения, работа с опасными действиями и реализация мероприятий по недопущению повторения, управление профессиональными рисками.

Константин Ерин: В прошлом году вы презентовали коэффициент повторяемости по ПАБ, предпосылкам. Можете осветить результаты в отношении этой работы? Какие меры были предприняты при отрицательной динамике этого направления? Заранее благодарю.

Ответ: Если я правильно помню, я говорил не о коэффициенте повторяемости по ПАБ, а о коэффициенте повторяемости событий низкого уровня. Для интенсификации этой работы, в частности, внедряем проактивный показатель – работа с микротравмами и реализация мероприятий по недопущению повторения, а также работа с опасными действиями и реализация мероприятий по недопущению повторения. Пока мы пилотным способом внедрили эти подходы в нескольких дивизионах отрасли; негативных тенденций по данным показателям в данный момент не видим, скорее, только тенденцию к улучшению.

Коллеги, ниже Вы сможете найти ответы на вопросы, которые не успели разобрать на вебинаре

Добрый день! Как получить доступ к записи "На пути к нулевому травматизму. Опыт Росатома"