В конце 1970-х годов западный бизнес переживал тяжелые времена. Нефтяной кризис больно ударил по экстенсивным и энергоёмким производствам. К примеру Ford понес миллиардные убытки, а Chrysler оказался на грани банкротства и был вынужден обратиться за помощью к правительству.
В поисках выхода из сложившейся ситуации менеджеры обратили взгляд на Восток, где японские компании демонстрировали впечатляющие успехи. Их секретом оказалась особая система управления, сфокусированная на качестве, статистическом контроле процессов и тотальной вовлеченности сотрудников. В 1986 году предприниматель Масааки Имаи обобщил этот опыт в книге, которая популяризировала термин «кайдзен», что в переводе с японского означает «непрерывное изменение». Кайдзен — это не просто методика, а целая философия, нацеленная на постоянное совершенствование бизнес-процессов через множество небольших, постепенных улучшений.
Логично, что российский менеджмент также заинтересовался этим подходом. Кайдзен пришел в Россию в форме концепции «бережливого производства», делая акцент на устранении потерь, повышении эффективности и постоянных небольших улучшениях. Пионерами стали такие промышленные гиганты, как ПАО «Камаз» и ПАО «ГАЗ». Со временем эту систему переняли и компании, эксплуатирующие опасные производственные объекты, такие как ПАО «Газпром», ПАО «Транснефть», ПАО «Лукойл», ПАО «Северсталь» создавая внутренние «фабрики идей» и системы рационализаторских предложений.
Однако у этой, казалось бы, безупречной системы есть фундаментальное ограничение в сфере промышленной безопасности, а именно Федеральный закон от 21.07.1997 N 116-ФЗ «О промышленной безопасности опасных производственных объектов». Он устанавливает обязательные требования как к самим опасным производственным объектам, так и к техническим устройствам, применяемым на опасном производственном объекте, формам оценки их соответствия указанным обязательным требованиям. И эти требования фактически исключают возможность любых изменений эксплуатирующей организацией.
Несмотря на это, на многих предприятиях под видом рационализаторской и изобретательской деятельности часто вносятся изменения. Существует опасное заблуждение, что регистрация предложения в Роспатенте легализует такие изменения. Но это не так. Важно понимать: патент — это документ, подтверждающий авторство и дающий исключительное право на использование изобретения. Однако он не делает вас производителем какого либо устройства, не дает право вносить изменения в конструкцию отдельно взятой единицы оборудования или опасного производственного объекта в целом. Любое такое изменение, даже запатентованное, является прямым нарушением закона.
Если отвлечься от юридической стороны, возникает и другая проблема — профанация самой идеи. Система материального стимулирования, где премии зависят от количества поданных идей или размера предполагаемой экономии, часто приводит к потоку формальных предложений, не несущих реальной ценности. Даже предложения, направленные на повышение безопасности, могут быть спорными. Они часто нейтрализуют один риск, при этом не проводится оценка новых, потенциально возникших в результате реализации предложений рисков.
Менеджмент может следовать модным трендам и гнаться за эффективностью. Но промышленная безопасность — это не игра в «постоянные улучшения». Это зона строгой ответственности, где любое изменение должно быть не просто «хорошей идеей», а тщательно просчитанным и законным решением.