Подходил к концу 1989 год. Мне 8 лет. Как это часто бывает в наших краях, осень была уже основательно снежная и морозная — прямо настоящая зима. Учился я тогда в первую смену, и после школы в мои ежедневные обязанности входила уборка квартиры и приготовление ужина, которые я должен был закончить к приходу родителей с работы. В общем, в тот день все дела уже были сделаны, и даже на улице успел погулять. Поэтому мы со старшим братом смотрели телевизор.
На улице было уже темно, когда пришел папа и с порога сказал:
— Одевайтесь. На работе придавило дядю. Он сейчас в больнице, нужно успеть проститься.
Мы оделись и вышли на улицу. Машины тогда еще у нас не было, а такси в поселке появится только лет через 20. Пошли пешком. Десять минут быстрой ходьбы — и мы поднимаемся на третий этаж больницы. Заходим за отцом в палату. Справа, головой ко входу, на железной кровати лежит дядя, поэтому он не видит, как мы вошли. Увидел нас — заулыбался, начал разговаривать:
— Со мной всё в порядке. Обязательно скоро поправлюсь…
Поговорили, наверное, минут пять. Зашедший в палату доктор попросил нас выйти. Дверь закрылась за нами. Через какое-то время она открылась, и на брезентовых носилках вынесли дядю, накрытого белой простыней с бурыми пятнами. Помню, как шел за носилками на первый этаж, а затем и на улицу. Потом — в вечерней темноте к моргу: деревянному, страшному срубу, похожему на баню по-черному снаружи (и, как оказалось, внутри). Я остался на улице и смотрел, как носилки положили на деревянный стол, похожий на полок бани, стоявший впритык к стене. Выключили освещение внутри, и все вышли.
---
Прошло много лет. Я вырос и, так как происхожу из семьи железнодорожников, устроился на железную дорогу. Лет через шесть, сменив несколько профессий и организаций, перевелся в ту, где работали мой отец и погибший дядя. А еще через несколько лет случайно, по воле судьбы, меня назначили специалистом по охране труда. Честно сказать, я ничего не знал об этой профессии — чистой воды авантюра.
В первый день, как только остался один в кабинете, открыл сейф, стоявший в углу. Очень было интересно, что там внутри. Прокопался до обеда — и в руки попал журнал с ни о чем не говорящим названием: «Журнал регистрации несчастных случаев на производстве». Пролистывая его, на одной из страниц увидел знакомую фамилию. Прочитал краткие обстоятельства несчастного случая и положил журнал обратно.
---
В профессию входил медленно и тяжело. Не было наставника, до всего доходил сам. Читал, изучал, печатал — голова медленно прояснялась. Однажды добрался до архива и нашёл папку с документами по расследованию случая с дядей.
Прочитал, как на станцию пришел полувагон с железобетонными опорами контактной сети. Как бригада получила задание на неспешную разгрузку. Как бригадир торопил всех, не желая переносить работу на завтра (хотя никто не гнался). Как за целый день на морозе села рация у стропальщиков, не было дополнительного освещения — а темнота наступила быстро. В итоге, при очередном подъеме опоры, внутри полувагона, ею придавило дядю. Перемололо таз, ребра, внутренние органы.
Там же было написано, что начальником участка был мой отец. После случая он написал заявление на увольнение и больше не хотел занимать руководящие должности.
---
Не знаю почему, но детская память, как та дверь палаты, закрылась. Похорон я совсем не помню. В памяти остался только страшный почерневший сруб морга, внутри которого навсегда исчез дядя. Много лет я боязливо оглядывался на него, проходя мимо. Пока морг не разобрали, и теперь на его месте — поросший репейником пустырь.